НАСТОЯЩИЙ АМЕРИКАНЕЦ

«Слышу я: Америка поет»,— писал Уот Уитмэн.— «Слышу разные ее напевы…». Голоса, которые прославлял наш поэт, разумеется, не те, которыми заполняет нынче эфир «Голос Америки», и об этом небесполезно напомнить. Столько мрака сгустилось за последнее десятилетие над нашей страной, что порой мы склонны забывать об ее исконной славе и красоте. Даллес и сенатор Истлэнд не представляют истинную Америку. Они — если применить маккартистскую терминологию — и есть подлинные «антиамериканцы».
Я хочу написать о настоящем американце. Имя его — Ро-куэлл Кент.
Как художник, Кент пользуется мировой известностью. Но чтобы обрисовать его облик во всей полноте, надо сказать о нем как о гражданине и человеке.
«Мне свойственно чувство гражданского долга,— сказал как-то недавно Рокуэлл Кент.— Когда я берусь за кисть и палитру, я еще не вполне гражданин. Моя обязанность — защищать права моего народа и бороться за них всеми способами, какими только могу».
Патриотизм этого человека — из самого прочного материала. Он уходит корнями в идеи Декларации Независимости, согласно которой все люди рождаются равными, что и всем им принадлежат неотъемлемые права на жизнь, свободу, на поиски счастья. На протяжении долгих десятилетий Рокуэлл Кент отдавал этой идее и свою руку замечательного мает ‘ра и свой пламенный голос. В 20-х годах его имя стояло среди защитников Сакко и Ванцетти, в 50-х он самозабвенно боролся за спасение от смерти супругов Розенберг. Чувство гражданского долга привело его в ряды бесчисленных простых американцев, которые бились за то, чтобы выжить во время Большого кризиса 1929 года. По той же причине он стал председателем Международного рабочего отдела братского общества, куда входили и негры, и мексиканцы, и белые и которое давало гроши для бастующих и их семей. Не случайно и то, что Рокуэлла Кента вместе с Полем Робсоном избрали почетным президентом своего боевого профсоюза грузчики и складские рабочие Нью-Йорка.
Когда «холодная война» сковала мертвящими тисками всю нацию и на десятки демократических организаций легло клеймо «подрывных», Рокуэлл Кент восклицал: «Мне стыдно!» И едва ли был в эти годы хоть один деспотический закон, который он не атаковал бы со всей страстью, или беззаконные действия, против которых он бы не выступал публично. Борьба за права человека — это для него, как дыхание. Его жизненный путь неотделим от народа.
Может быть, многое может показаться в нем парадоксальным, ибо с юных лет Рокуэлл Кент то и дело искал уединения в первобытных и диких местах. Многие из его самых известных полотен и рисунков созданы во время бродяжничества по таким далеким и суровым краям, как Гренландия и Аляска, Ньюфаундленд и Огненная Земля. Но то, что кажется противоречием, только подчеркивает цельность этого человека. Побудительным толчком к его «одиссеям» всегда служила любовь к жизни. Его влекло не желание бежать от действительности, а ненасытная жажда рассказать людям о тысячах чудес, которыми богата жизнь повсюду.
Лет тридцать тому назад, решив поселиться в горах Ади-рондайка, в самой северной части штата Нью-Йорка, Рокуэлл Кент писал: «Да, это была попытка уйти в себя; но шли годы, беспокойные волны революции прибивало из Европы к нашим американским берегам,— и эта попытка уединения показалась мне бесчестной и бессмысленной. Я пришел к выводу, что для человека, у кого бьется в груди сердце, не может быть рая на земле Америки до т^х пор, пока мир, уверенность в будущем и хотя бы простейшие материальные элементы счастья не станут достоянием всего нашего народа». Это признание, сделанное с присущей Кенту скромностью, говорит об очень многом; не только жизнь настигла Рокуэлла Кента в диких горах Адирондайка, но и сам он почуял ее там.
Сколько американских писателей и художников замкнулось в себе за последние годы и повернулось спиной к бурным и грозным событиям наших дней! Многие из них оказались изменниками делу, за которое бьется человечество. Оли святотатствуют, говоря, что возрождают «американские традиции». Нет, не они, а такие люди, как Рокуэлл Кент, возрождают подлинные и лучшие традиции американского народа, традиции, воплощенные в следующих словах Тома Пэйна: «Все человечество — мои братья. Делать людям добро — вот моя вера».
Для Рокуэлла Кента международное братство людей — это смысл и задача всей его жизни. «Как может художник или писатель, если он действительно заслуживает этого звания, не участвовать в борьбе за мир? — часто говорил Рокуэлл Кент.—
Как может вообще человек, если он достоин именоваться человеком, не отдавать себя делу мира?» В ответ на призыв художника Диего Рирера о запрещении ядерных испытаний Кент писал в прошлом году: «Слава богу, наконец художник из западного полушария поднял голос протеста против испытаний ядерного оружия, отравляющих воздух нашей планеты, против неслыханных бедствий, которые несет человечеству это оружие! До каких пор будем мы терпеть эгоизм и бесчеловечность тех, кто желает покупать свое личное благосостояние ценой уничтожения миллионов людей?!»
Это было не первое выступление Рокуэлла Кента против атомной бомбы. Он помогал в составлении Стокгольмского воззвания сторонников мира и одним из первых подписал его. В последующие годы, как член Всемирного Совета Мира, он изъездил вдоль и поперек Соединенные Штаты, повсюду предостерегая сограждан от страшных последствий гонки атомных вооружений. Разумеется, американские власти старались заглушить его голос: они лишили его заграничного паспорта, выдавали его на инквизиторские судилища всяких комиссий, объявили его «красным». Но им не удалось заставить его замолчать. Мало кому из американцев удалось вызвать такой широкий отклик на призывы бороться за мир, как Рокуэллу Кенту. Так много глубокой сердечности и пламенного негодования было в его словах, обращенных к простым людям Америки, что они всегда находили в этом человеке то лучшее и светлое, что живет в глубине их собственной души.
Один из путей, ведущих к всеобщему миру,— это дружба между народами Соединенных Штатов и Советского Союза. Недавно Рокуэлл Кент был избран председателем Национального совета американо-советской дружбы. «Теперь не может быть вопроса о том,— писал он в обращении к членам совета,— можем ли мы жить в дружбе с Советским Союзом. Мы должны! И мы будем!»
Один случай из периода второй мировой войны ярко характеризует чувства Рокуэлла Кента к Советскому Союзу. Когда для многих летом 1942 года падение Сталинграда казалось неизбежным, Кент решительно заявил на массовом собрании, что гитлеровцы никогда не овладеют городом. Много месяцев спустя его спросили, откуда он почерпнул информацию, делая такое предсказание. Рокуэлл Кент ответил: «Я ощупал собственную голову и заглянул в собственное сердце».
Недавно мне выпала честь приветствовать Рокуэлла Кента на банкете в честь его семидесятилетия. До этого я разговаривал о предстоящем торжестве с тремя моими сыновьями, которые обожают Рокуэлла Кента. Перечисляя его незаурядные та-
ланты, я сказал мальчикам: «Вот перед вами человек, который на протяжении одной жизни был художником, писателем, фермером, моряком, архитектором, столяром, оратором, литографом, гравером, журналистом и к тому еще — общественным деятелем!» На это мой младший сынишка, который в десятилетнем возрасте невероятно увлекается зоологией, сделал следующее замечание: «Не забудь сказать, когда будешь его приветствовать, что он еще — представитель человеческой породы».
Это было мудрое замечание. Да, Рокуэлл Кент — человек в лучшем смысле этого слова. И когда семьсот участников банкета, как один, поднялись с мест и встретили его бурными аплодисментами, они отдали дань не только его творениям художника, но и тому, что он с великим достоинством несет на земле звание человека…
В нашем доме в Глен Эллене, в Калифорнии, висит картина Рокуэлла Кента, которую он подарил нам, когда мы всей семьей двинулись на запад страны. Пейзаж, запечатленный на полотне,— это вид на Адирондайкские горы с окружающих их невысоких холмов. Я часто «путешествую» по этой картине, в глубь этих синих, подернутых дымкой гор, туда, где садится солнце, озаряющее мягким и призрачным светом весь этот чарующей красоты край. По дну этой долины вьется речка Ау Сэйбл, и к северу по ее течению стоит ферма «Азгаард», жилище Рокуэлла Кента.
Чтобы узнать по-настоящему Рокуэлла Кента, надо поглядеть его ферму. На всем лежит отпечаток личности хозяина. Изящный, невысокий домик среди сосен, сверкающий белизной на солнце коровник, пасущиеся на лугу хорошо выхоженные овцы, тщательно обсаженные кустами дорожки — во всем этом безукоризненная чистота, жизнерадостность, веселость, характерные и для его картин. Но больше всего говорит о Кенте сам дом: все добротные столярные изделия — дело его рук, ткани и фарфор — по его эскизам, стены увешаны картами и схемами его дальних странствий, бесчисленные ряды книг говорят о его разносторонних интересах.
Здесь, в «Азгаарде», вы встретите его жену Сэлли Кент, красивую, приятную женщину с пытливым умом и мягким сердцем. Она его товарищ и сотрудник во всех его творческих исканиях, путешествиях, общественных делах.
Многое можно выразить легче стихами, чем прозой. И я позволю себе привести несколько строк из поэмы, которую я написал к 75-летию Рокуэлла Кента:
Спасибо, Рокуэлл, вам
За то, что вы есть вы!
Что вам неведомо уменье гнуть колени,
Являть покорность и вилять улыбкой, Рассчитанно хитрить и тонко лгать И на ухо шептать хвалу Тому,’ кто платит, и тому, кто грабит.
Спасибо вам за колдовство руки и кисти, И ищущую мысль, и пламень сердца, Что раскрывают тайны красоты земли И сокровенные богатства человека. За то, что краски ваши говорят на языке, Понятном фермеру, молотобойцу И матери, несущей на руках дитя.
Я вас благодарю за ненависть к темницам, К цепям, руинам войн, голодной нищете, За то, что сами вы — живой укор неправде И гневный вызов тем, кто сеет страх и смерть…
Певцу лесов, суровых скал и льда, * Приятелю дроздов, лисиц, ручьев звенящих Я руку жму от имени моих детей, От всех детей Земли, кому нужна защита, От всех, кого в мечте вы бережно несете Навстречу солнцу мира и любви.