МУШОИРА

Уже пришла вечерняя пора, Сошла жара.
Идите к нам: у нас мушоира, Мушоира!
Здесь близким друг становится далекий, Здесь праздник мастерства, Здесь рифмы соревнуются, и строки, И чувства, и слова.
Чьи краски ярче? Глубже описанье? Чья мысль остра?
Звенит, гремит поэтов состязанье — Мушоира!
Для цветника поэзии восточной, Для звонкого созвучья, мысли точной Не нужен пышный или душный зал: Поэт, придя сюда, с собою взял Лишь песню, песню Нила или Ганга, И только удивительный навес С плодами нарисованными манго Слегка нас отделяет от небес.
И вечер, голубей Бенгальского залива, Нас окружает с четырех сторон, И в блеске звезд, вдали горящих горделиво, Свет наших ламп чудесно повторен, А ветерок приносит с побережий То запах трав, пронзительный и свежий, В котором есть вечерняя роса, То песню девушек индийских, То птиц неведомых, но близких Пленительные голоса.
Вы вдохновенья слышите приказ?
Веленье смелого пера?
Друзья, идите к нам, идите к нам! У нас
Мушоира!


На возвышении, украшенном ковром, Что радугу напомнил бы по цвету, Своим душевным делятся добром Все те, кто к правде тянется и свету.
Да, в этом поэтиче<?ком саду Есть малые цветы и мощные чинары, Но вижу я: сейчас и молодой и старый — В одном строю, в одном ряду.
Обычаи Востока строги, И в Индии мы их нарушить не хотим: На радуге-ковре, скрестивши ноги, Хозяева и гости, мы сидим.
И обувь разноцветная у входа, Что сняли мы, когда сюда пришли, Напоминает нам: так вот следы земли, Где труд, где слава каждого народа!
Индийские сандалии видны С подошвой деревянной из сандала. Искусная рука их создавала Умельца этой сказочной страны, И если путешествовать я стану,— Надену их, пойду по Индостану!
Они явились из различных стран: Ботинки эти сделаны Багдадом, На этих — пыль Китая, а Иран С Цейлоном оказались рядом,
Монгольский сапожок — с пенджабским каблучком… Невольно обвожу я взглядом Те туфли, что моим пошиты земляком, Ташкентским мастером Ахмадом.
Благодарю тебя от всей души, Сосед, твои изделья хороши, И, может быть, сапожник из Кашмира С тобою соревнуется, мой друг, Во имя изобилия и мира И тоже входит в наш звенящий круг.
Седоволосый, с юными глазами, Что помнят Индию, облитую слезами, Что видят радостный ее расцвет,— У микрофона встал поэт, Старейший в нашем состязанье, Его участник и глава… К чему певцу иносказанье?
Текут в душе рожденные слова, В которых — воля и дерзанье.
Язык находят общий мастера
В такие вечера.
Идите к нам. У нас мушоира,
Мушоира!
Моя подруга, соловей Пенджаба, Своим стихом вторгается в сердца. Пусть нежен стих,— нет, не звучит он слабо, В нем сила матери и честь борца…
Читал стихи Вьетнам, читал Непал, Читал таджик, и русский друг читал.
Чем были строфы ярче, задушевней, Звенели чище и напевней, Тем становились ближе нам, сродни. Сливались в карту Азии они И Африки, великой, древней.
И ветры, вырывая из сердец Созвучья, уносили их далёко, И Запад к миру звал певец И счастье возвещал земле Востока.
С поэтов сикхи не сводили глаз,— Богатыри, что в битвах тверже стали. Как пламя черное, их бороды сверкали. Бенгальцы слушали с волненьем нас. В одежды белоснежные одеты…
Все новые и новые поэты
Нам поверяли думы и мечты.
Стихи вставали, как мосты
Для нашей дружбы, нашего сближенья,
Мосты любви и уваженья,
Мосты народной красоты.
О вечер Индии! О песен упоенье! Неотделим от слушателя чтец, И кажется: биенья всех сердец Слились в одно сердцебиенье!
Друзей и близких славный круг Уже в моей душе все шире, шире. Сын Африки запел о мире, И я почувствовала вдруг, Как много вынес он, надеясь и страдая, В боренье закалив слова свои, И потому в глазах горит любовь святая, Что солнце у него в крови…
Ты — весть о хлебе, благе и покое, Не шутка, не игра,— Ты жизнь сама! Входи во все живое, Мушоира!
Ты всех зовешь, кто строит, пашет, Отбойный поднимает молоток, Захочет — землю тканью опояшет, Кто суть поэзии, душа ее, исток.
Они творят в ином, прекрасном роде. Стихи не часто входят в их жилье, Их книги — жаркая любовь к свободе, Их вдохновенье — битва за нее.
Пусть примут все, кто трудится, участье В соревнованье наших голосов, Пусть все, кто сеет, все, кто строит счастье, Услышат этот зов.
Друзья, поэзии живой и дерзновенной Пусть блещет всюду огненный накал, Чтоб мирный человек владел вселенной, Чтоб только миру песни он слагал.
Друзья, идите к нам под сень шатра,
Под сень добра.
Идите к нам! У нас мушоира,
Мушоира!